СКАЗКА О ТОМ, КТО ХОДИЛ СТРАХУ УЧИТЬСЯ

Один отец жил с двумя сыновьями. Старший был умен, сметлив, и всякое дело у него спорилось в руках, а младший был глуп, непонятлив и ничему научиться не мог. Люди говорили, глядя на него: «С этим отец еще не оберется хлопот!»

Когда нужно было сделать что-нибудь, все должен был один старший работать; но зато он был робок, и когда его отец за чем-нибудь посылал позднею порой, особливо ночью, и если к тому же дорога проходила мимо кладбища или иного страшного места, он отвечал:

«Ах, нет, батюшка, не пойду я туда! Уж очень боязно мне». Порой, когда вечером у камелька шли россказни, от которых мороз по коже продирал, слушатели восклицали: «Ах, страсти какие!» А младший слушал, сидя в своем углу, и никак понять не мог, что это значило: «Вот затвердили-то: страшно да страшно! А мне вот ни капельки не страшно! И вовсе я не умею бояться. Должно быть, это также одна из тех премудростей, в которых я ничего не смыслю».

Однажды сказал ему отец:

«Послушай-ка, ты, там, в углу! Ты растешь и силы набираешься: надо ж и тебе научиться какому-нибудь ремеслу, чтобы добывать себе хлеб насущный. Видишь, как трудится твой брат; а тебя, право, даром хлебом кормить приходится».

- «Эх, батюшка! - отвечал тот. - Очень бы хотел я научиться чему-нибудь. Да уж коли на то пошло, очень хотелось бы мне научиться страху: я ведь совсем не умею бояться». Старший брат расхохотался, услышав такие речи, и подумал про себя:

«Господи милостивый! Ну и дурень же брат у меня! Ничего путного из него не выйдет.

Кто хочет крюком быть, тот заранее спину гни!» Отец вздохнул и отвечал:

«Страху-то ты еще непременно научишься, да хлеба-то себе этим не заработаешь». Вскоре после того зашел к ним в гости дьячок, и стал ему старик жаловаться на свое горе: не приспособился-де сын его ни к какому делу, ничего не знает и ничему не учится.

«Ну, подумайте только: когда я спросил его, чем он станет хлеб себе зарабатывать, он ответил, что очень хотел бы научиться страху!»

- «Коли за этим только дело стало, - отвечал дьячок, - так я берусь обучить его. Пришлите-ка его ко мне. Я его живо обработаю». Отец был этим доволен в надежде, что малого хоть сколько-нибудь обломают. Итак, дьячок взял к себе парня домой и поручил ему звонить в колокол. Дня через два разбудил он его в полночь, велел ему встать, взойти на колокольню и звонить; а сам думает:

«Ну, научишься же ты нынче страху!» Пробрался тихонько вперед, и когда парень, поднявшись наверх, обернулся, чтобы взяться за веревку от колокола, перед ним на лестнице против слухового окна очутился кто-то в белом.

Он крикнул: «Кто там? - Но тот не отвечал и не шевелился.

- Эй, отвечай-ка! -закричал снова паренек. - Или убирайся подобру-поздорову! Нечего тебе здесь ночью делать». Но дьячок стоял неподвижно, чтобы парень принял его за привидение. Опять обратился к нему парень:

«Чего тебе нужно здесь? Отвечай, если ты честный малый; а не то я тебя сброшу с лестницы!» Дьячок подумал: «Ну, это ты, братец мой, только так говоришь», - и не проронил ни звука, стоял, словно каменный.

И в четвертый раз крикнул ему парень, но опять не добился ответа. Тогда он бросился на привидение и столкнул его с лестницы так, что, пересчитав десяток ступеней, оно растянулось в углу. А парень отзвонил себе, пришел домой, лег, не говоря ни слова, в постель и заснул. Долго ждала дьячиха своего мужа, но тот все не приходил. Наконец ей страшно стало, она разбудила парня и спросила:

«Не знаешь ли, где мой муж? Он ведь только что перед тобой взошел на колокольню».

- «Нет, - отвечал тот, - а вот на лестнице против слухового окна стоял ктото, и так как он не хотел ни отвечать мне, ни убираться, я принял его за мошенника и спустил его с лестницы. Подите-ка взгляните, не он ли это был. Мне было бы жалко, если бы что плохое с ним стряслось». Бросилась туда дьячиха и увидала мужа: сломал ногу, лежит в углу и стонет. Она перенесла его домой и поспешила с громкими криками к отцу парня:

«Ваш сын натворил беду великую: моего мужа сбросил с лестницы, так что сердечный ногу сломал. Возьмите вы негодяя из нашего дома!» Испугался отец, прибежал к сыну и выбранил его: «Что за проказы богомерзкие! Али тебя лукавый попутал?»

- «Ах, батюшка, только выслушайте меня! - отвечал тот. - Я совсем не виноват. Он стоял там в темноте, словно зло какое умышлял. Я не знал, кто это, и четырежды уговаривал его ответить мне или уйти».

- «Ах, - возразил отец, - от тебя мне одни напасти! Убирайся ты с глаз моих, видеть я тебя не хочу!»

- «Воля ваша, батюшка, ладно! Подождите только до рассвета: я уйду себе, стану обучаться страху; авось, узнаю хоть одну науку, которая меня прокормит».

- «Учись чему хочешь, мне все равно, - сказал отец. -Вот тебе пятьдесят талеров, ступай с ними на все четыре стороны и никому не смей сказывать, откуда ты родом и кто твой отец, чтобы меня не срамить».

- «Извольте, батюшка, если ничего больше от меня не требуется, все будет повашему. Это я легко могу соблюсти». На рассвете положил парень пятьдесят талеров в карман и вышел на большую дорогу, бормоча про себя:

«Хоть бы на меня страх напал! Хоть бы на меня страх напал!» Подошел к нему какой-то человек, услыхавший эти речи, и стали они вместе продолжать путь. Вскоре завидели они виселицу, и сказал ему спутник:

«Видишь, вон там стоит дерево, на котором семеро с веревочной петлей спознались, а теперь летать учатся. Садись под тем деревом и жди ночи - не оберешься страху!»

- «Ну, коли только в этом дело, - отвечал парень, - так оно не трудно. Если я так скоро научусь страху, то тебе достанутся мои пятьдесят талеров: приходи только завтра рано утром сюда ко мне». Затем подошел к виселице, сел под нею и дождался там вечера. Ему стало холодно, и он развел костер, но к полуночи так посвежел ветер, что парень и при огне никак не мог согреться. Ветер раскачивал трупы повешенных, они стукались друг о друга.

И подумал парень:

«Мне холодно даже здесь, у огня, - каково же им мерзнуть и мотаться там наверху?» И, так как сердце у него было сострадающее, он приставил лестницу, влез наверх, отвязал висельников одного за другим и спустил всех семерых наземь. Затем он раздул хорошенько огонь и рассажал их всех кругом, чтоб они могли согреться. Но они сидели неподвижно, так что пламя стало охватывать их одежды. Он сказал им:

«Эй, вы, берегитесь! А не то я вас опять повешу!» Но мертвецы ничего не слыхали, молчали и не мешали гореть своим лохмотьям. Тут он рассердился:

«Ну, если вы остерегаться не хотите, то я вам не помощник, а мне вовсе не хочется сгореть вместе с вами». И он снова повесил их на прежнее место. Потом он подсел к своему костру и заснул. Поутру пришел к нему встреченный человек за деньгами и спросил:

«Ну что, небось, знаешь теперь, каков страх бывает?»

- А - «Нет, - отвечал тот, - откуда же было мне узнать это? Эти ребята, что там наверху болтаются, даже рта не открывали и так глупы, что позволили гореть на теле своим лохмотьям». Тут увидел прохожий, что пятьдесят талеров ему на этот раз не придется получить, и сказал, уходя; «Таких я еще не видел!» Парень тоже пошел своей дорогой, бормоча попрежнему:

«Ах, если б меня страх пробрал!» Услыхал это извозчик, ехавший позади него, и спросил: «Кто ты таков?» - «Не знаю», -отвечал малый. А извозчик продолжал: «Откуда ты?» - «Не знаю».

- «Да кто твой отец?» -«Не смею сказать». - «Что такое бормочешь ты себе под нос?»

- «Я, видишь ли, хотел бы, чтобы меня страх пробрал, да никто меня не может страху научить», - отвечал парень. «Не мели вздора! - сказал извозчик.

- Ну-ка, отправимся со мною: я тебя как раз к месту пристрою». Парень отправился с ним, и к вечеру прибыли они в гостиницу, где собирались заночевать. Входя в комнату, парень снова произнес вслух: «Кабы меня только страх пробрал! Эх, кабы меня только страх пробрал!» Услыхав это, хозяин засмеялся и сказал: «Если уж такова твоя охота, то здесь найдется к тому подходящий случай».

- «Ах, замолчи! - прервала его хозяйка. - Сколько безумных смельчаков поплатились уже за это жизнью! Было бы очень жаль, если бы и этот добрый юноша перестал глядеть на белый свет». Но парень сказал:

«Как бы ни было оно тягостно, все же я хочу научиться страху: ведь я для этого и пустился в путь-дорогу». Не давал он покоя хозяину, пока тот не рассказал ему, что невдалеке находится заколдованный замок, где немудрено страху научиться, если только там провести ночи три. И король-де обещал дочь свою в жены тому, кто на это отважится, а уж королевна-то краше всех на свете. В замке же охраняются злыми духами несметные сокровища. Если ктонибудь в том замке проведет три ночи, то эти сокровища ему достанутся и любой бедняк ими обогатится. Много молодых людей ходили туда счастья попытать, да ни один не вернулся. На другое утро явился парень к королю и говорит ему:

«Кабы мне дозволено было, я провел бы три ночи в заколдованном замке». Король взглянул на парня, и тот ему так приглянулся, что он сказал: «Ты можешь при этом избрать себе три предмета, но непременно неодушевленных и захватить их с собою в замок». Парень отвечал:

«Ну, так я попрошу себе огня, столярный станок и токарный станок вместе с резцом». Король велел еще засветло снести ему все это в замок. К ночи пошел туда парень, развел яркий огонь в одной из комнат, поставил рядом с собою столярный станок с резцом, а сам сел за токарный. «Эх, кабы меня только страх пробрал! - сказал он.

- Да видно, я и здесь не научусь ему». Около полуночи вздумал он еще пуще разжечь свой костер и стал раздувать пламя, как вдруг из одного угла послышалось:

«Мяу, мяу! Как нам холодно!»

- «Чего орете, дурачье?! -закричал он. - Если вам холодно, идите, садитесь к огню и грейтесь». Едва успел он это произнести, как две большие черные кошки быстрым прыжком подскочили к нему, сели по обеим его сторонам и уставились дико на него своими огненными глазами. Немного погодя, отогревшись, они сказали:

«Приятель! Не сыграем ли мы в карты?»

-«Отчего же? - отвечал он, - Я не прочь; но сперва покажите-ка мне ваши лапы.

- Они вытянули свои когти.

- Э! - сказал парень. - Коготки у вас больно длинные! Погодите, я должен вам их сперва обстричь». С этими словами схватил он кошек за загривок, поднял их на столярный станок и крепко стиснул в нем их лапы.

«Увидал я ваши пальцы, - сказал он, - и прошла у меня всякая охота в карты играть». Он убил их и выбросил из окна в пруд. Но когда он, покончив с этой парой, хотел опять подсесть к своему огню, отовсюду, из каждого угла, повыскочили черные кошки и черные собаки на раскаленных цепях - и все прибывало да прибывало их, так что ему уж некуда было от них деваться. Они страшно ревели, наступали на огонь, разбрасывали дрова и собирались совсем разметать костер. Поглядел он с минуту спокойно на их возню, а когда ему невтерпеж стало, он взял свой резец и закричал:

«Брысь, нечисть окаянная!» - и бросился на них. Одни разбежались; других он перебил и побросал в пруд. Вернувшись, он снова раздул огонь и стал греться. Сидел он, сидел - и глаза стали слипаться, стало его клонить ко сну. Оглядевшись кругом и увидав в углу большую кровать, он сказал:

«А, вот это как раз кстати!» - и лег. Но не успел он и глаз сомкнуть, как вдруг кровать сама собой стала двигаться и покатила по всему замку.

«Вот это ладно! - сказал он. - Да нельзя ли поживей? Трогай!» Тут понеслась кровать, точно в нее шестерик впрягли, во всю прыть, через пороги, по ступенькам вверх и вниз... Но вдруг - гоп, гоп! - кровать опрокинулась вверх ножками и на парня словно гора налегла. Но он пошвырял с себя одеяла и подушки, вылез из-под кровати и сказал: «Ну, будет с меня! Пусть катается, кто хочет!» Затем он улегся у огня и проспал до бела дня. Поутру пришел король и, увидав его распростертым на земле, подумал, что привидения убили его и он лежит мертвый.

«Жаль доброго юношу!» - сказал король. Услыхал это парень, вскочил и ответил: «Ну, до беды еще не дошло!» Удивился король, обрадовался и спросил, каково ему было. «Превосходно, - отвечал тот, - вот уже минула одна ночь, а там и две другие пройдут». Пошел парень к хозяину гостиницы, а тот и глаза таращит: «Не думал я увидеть тебя в живых. Ну что, научился ли ты страху?»

- «Какое там! - отвечал парень. - Все напрасно! Хоть бы кто-нибудь надоумил меня». На вторую ночь пошел он спать в древний замок, сел у огня и затянул свою старую песенку:

«Хоть бы страх меня пробрал!» Около полуночи поднялся там шум и гам, сперва потише, а потом все громче и громче; затем опять все смолкло на минуту, и наконец из трубы к ногам парня вывалилось с громким криком полчеловека.

«Эй! - закричал юноша. -Надо бы еще половинку! Этой маловато будет». Тут снова гомон поднялся, послышался топот и вой - и другая половина тоже выпала. «Погоди, - сказал парень, - вот я для тебя огонь маленько раздую!» Сделав это и оглянувшись, он увидел, что обе половины успели срастись - и на его месте сидел уже страшныйпрестрашный человек.

«Это, брат, непорядок! - сказал парень.

-Скамейка-то моя!» Страшный человек хотел его оттолкнуть, но парень не поддался, сильно двинул его, столкнул со скамьи и сел опять на свое место. Тогда сверху нападало один за другим еще множество людей. Они достали девять мертвых ног и две мертвые головы, расставили эти ноги и стали играть, как в кегли. Парню тоже захотелось поиграть.

«Эй, вы, послушайте! - попросил он их.

- Можно ли мне присоединиться к вам?»

- «Можно, коли деньги у тебя есть».

- «Денег-то хватает, да шары ваши не больно круглы». Взял он мертвые головы, положил их на токарный станок и обточил их кругом. «Вот так, - сказал он, - теперь они лучше кататься будут. Валяйте! Теперь пойдет потеха!» Поиграл парень с незваными гостями и проиграл немного; но как только пробила полночь, все исчезло. Он улегся и спокойно заснул. Наутро пришел король осведомиться:

«Ну, что с тобой творилось на этот раз?»

-«Проиграл в кегли, два талера проиграл!»

- «Да разве тебе не было страшно?!»

- «Ну, вот еще! - отвечал парень. - Позабавился, и только. Хоть бы мне узнать, что такое страх!» На третью ночь сел он опять на свою скамью и сказал с досадой:

«Ах, если бы только пробрал меня страх!» Немного погодя явились шестеро рослых ребят с гробом в руках.

«Эге-ге, - сказал парень, - да это, наверное, братец мой двоюродный, умерший два года назад!

- Он поманил пальцем и крикнул: - Ну, поди, поди сюда, братец!» Гроб был поставлен на пол, парень подошел и снял крышку: в гробу лежал мертвец. Дотронулся парень до его лица: оно было холодное, как лед.

«Погоди, - сказал он, - я тебя маленько согрею!» Подошел к огню, погрел руку и приложил ее к лицу мертвеца, но тот был холоден по-прежнему. Тогда он вынул его из гроба, сел к огню, положил покойника себе на колени и стал тереть ему руки, чтобы восстановить кровообращение. Когда и это не помогло, пришло ему в голову, что согреться можно хорошо, если вдвоем лечь в постель; перенес он мертвеца на свою кровать, накрыл его и лег рядом с ним. Немного спустя покойник согрелся и зашевелился.

«Вот видишь, братец, - сказал парень, - я и отогрел тебя». Но мертвец вдруг поднялся и завопил:

«А! Теперь я задушу тебя!» - «Что? Задушишь?! Так вот какова твоя благодарность?! Полезай же опять в свой гроб!» И парень поднял мертвеца, бросил его в гроб и закрыл его крышкой; тогда вошли те же шестеро носильщиков и унесли гроб.

«Не пробирает меня страх, да и все тут! - сказал парень.

- Здесь я страху вовеки не научусь!» Тут вошел человек еще громадное всех прочих и на вид совершенное страшилище: это был старик с длинной белой бородой. «Ах ты, тварь этакая! - закричал он.

- Теперь-то ты скоро узнаешь, что такое страх: готовься к смерти!» - «Ну, не очень спеши! - отвечал парень.

- Коли мне умирать приходится, так без меня дело не обойдется». - «Тебято уж я прихвачу с собою!» - сказало " чудовище.

«Потише, потише! Очень уж ты расходился! Я ведь тоже не слабее тебя, а то еще и посильнее буду!»

- «Это мы еще посмотрим!- сказал старик.- Если ты окажешься сильней меня, так я тебя отпущу; пойдем-ка, попытаем силу!» И повел он парня темными переходами в кузницу, взял топор и вбил одним ударом наковальню в землю.

«Эка невидаль! Я могу и получше этого сделать!» - сказал парень и подошел к другой наковальне. Старик стал подле него, любопытствуя посмотреть, и белая борода его свесилась над наковальней. Тогда парень схватил топор, расколол одним ударом наковальню и защемил в нее бороду старика.

«Ну, теперь ты, брат, попался! - сказал он. - Теперь тебе помирать приходится!» Взял он железный прут и стал им потчевать старика, пока тот не заверещал и не взмолился о пощаде, обещая дать ему за это превеликие богатства. Парень вытащил топор из щели и освободил старика. Повел его старик обратно в замок, показал ему в одном из погребов три сундука, наполненные золотом, и сказал:

«Одна треть принадлежит бедным, другая - королю, третья - тебе». В это время пробило полночь, и парень остался один в темноте. «Как-нибудь да выберусь отсюда», - сказал он, наощупь отыскал дорогу в свою комнату и заснул там у огня.

Наутро пришел король и спросил: «Что же теперь-то, небось, научился ты страху?» -«Нет, - отвечал тот, - и ведать не ведаю, что такое страх. Побывал тут мой покойный двоюродный брат да бородач какой-то приходил и показал мне там внизу кучу денег, а страху меня никто не научил». И сказал тогда король:

«Спасибо тебе! Избавил ты замок от нечистой силы. Бери же себе мою дочь в жены!» - «Все это очень хорошо, - отвечал тот, - а все-таки до сих пор я не знаю, что значит дрожать от страха!» Золото достали из подземелья, отпраздновали свадьбу, но супруг королевны, как ни любил свою супругу и как ни был он всем доволен, все повторял:

«Ах, если, бы только пробрал меня страх! Кабы страх меня пробрал!» Это наконец раздосадовало молодую. Горничная же ее сказала королевне:

«Я пособлю горю! Небось, научится и он дрожать от страха». Она пошла к ручью, протекавшему через сад, и набрала полное ведро пескарей. Ночью, когда молодой король почивал, супруга сдернула с него одеяло и вылила на него целое ведро холодной воды с пескарями, которые так и запрыгали вокруг него. Проснулся тут молодой и закричал:

«Ой, страшно мне, страшно мне, женушка милая! Да! Теперь я знаю, что значит дрожать от страха!»

Наверх

Популярные новости

загрузка...