наверх

 

 

 

 

МОРОЗКО

Живало-бывало, - жил дед да с другой женой. У деда была  дочка,  и  у
бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита  и недовернешься - бита.

А родная дочь что ни сделает - за  все  гладят  по головке: умница. Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в  избу носила, печь топила, избу мела - еще до свету...

Ничем старухе  не  угодишь - все не так, все худо. Ветер хоть пошумит, да затихнет,  а  старая баба расходится - не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу  со свету сжить.
- Вези, вези ее, старик, - говорит мужу, -  куда  хочешь,  чтобы  мои
глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз.
Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не  переспоришь.
Запряг лошадь:
- Садись, мила дочь, в сани.
Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал.
Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает.  Вдруг  слышит  - невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает.

Морозко

Очутился на той ели, под которой девица сидит,  и  сверху  ее спрашивает:
- Тепло ли тебе, девица?
Она чуть дух переводит:
- Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.  Морозко  стал  ниже  спускаться,
сильнее потрескивает, пощелкивает:
- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
Она чуть дух переводит:
- Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Морозко еще ниже спустился,  пуще затрещал, сильнее защелкал:
- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли  тебе,  ла-
пушка?
Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит:
- Ой, тепло, голубчик Морозушко!
Тут Морозко сжалился над девицей; окутал ее теплыми  шубами,  отогрел пуховыми одеялами.
А мачеха по ней поминки справляет, печет блины и кричит мужу:
- Ступай, старый хрыч, вези свою дочь хоронить!
Поехал старик в лес, доезжает до того места, - под большою елью сидит
его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре,  и
около - короб с богатыми подарками.
Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой.
А дома старуха печет блины, а собачка под столом:
- Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину  за-
муж не берут.
Старуха бросит ей блин:
- Не так тявкаешь! Говори: "Старухину дочь замуж берут, а  стариковой дочери косточки везут..." Собака съест блин и опять:
- Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину  за-
муж не берут.
Старуха блины ей кидала и била ее, собачка - все свое...
Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица -  в злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый.  Старуха глянула - и руки врозь...
- Запрягай, старый хрыч, другую лошадь! Вези, вези мою дочь в лес  на то же место...
Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же  место,
вывалил в сугроб под высокой елью и уехал.
Старухина дочь сидит, зубами стучит.

А Морозко по лесу  потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает:
- Тепло ли тебе, девица?


А она ему:
- Ой, студено! Не скрипи, не  трещи,  Морозко...  Морозко  стал  ниже
спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать:
- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
- Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко... Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал:
- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
- Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко!
Рассердился Морозко да так хватил, что старухина дочь окостенела.
Чуть свет старуха посылает мужа:
- Запрягай скорее, старый хрыч, поезжай за дочерью, привези ее в злате-серебре...


Старик уехал. А собачка под столом:
- Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут. Старуха кинула ей пирог:
- Не так тявкаешь! Скажи: "Старухину дочь в злате-серебре везут..."
А собачка - все свое:
- Тяф, тяф! Старухиной дочери в мешке  косточки  везут...  Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь  лежит в санях мертвая.

Заголосила старуха, да поздно.

 


Наверх

 

Популярные новости

загрузка...